Рубрики


« Коняги | Главная | Обряды чукчей »

Посещение чукчей

Журнал, или поденник, флота капитана И. Биллингса. Поход землемерный по чукотской стране до Анюйской крепости в годах 1791 и 1792
Перевод с английского Ф. Каржавина. Ч. 3

Когда мы начали подъезжать к берегу, на котором находится селение Мамку, то жители, сколько их там было, испустили многократные крики и бросили камни в воду в знак своего дружества. Мамку состоит из 14 летних яранг, и место так названо по имени одного ручейка, впадающего в море.

Как только мы вышли на берег, чукчи развели два огня возле самого берега и велели нам сесть, пока все наши пожитки выгружались из байдар. Тогда начальник чукотский взял меня за руку и провел сквозь дым, происходящий от тех двух огней, потому что несколько старух набросали в них куски оленьего жира, отчего дым сделался густым. Таким же образом он провел других, потом все чукчи, которых было до двухсот человек, взявши каждый под руку часть нашей поклажи, проходили таким же образом промеж огней.

По окончании сего окуривания начальник и я - мы сели на траву, и тут он мне сказал, что надлежало нам в залог дружества меняться рубахами, и для того я вынул нарочно белую рубаху из чемодана и надел ее на себя, а после снял ее с себя и надел ее на того начальника, а он таким же образом дал мне свою, сделанную из оленьей кожи рубаху и велел мне надеть ее на себя, поздравляя меня в то же время с благополучным приездом в его селение, желая мне счастья в путешествии моем и объявляя мне, что я могу ехать, куда захочу в их стране.

Как скоро я вошел в его ярангу, он тотчас велел сварить оленьего мяса и накормил меня со всеми, бывшими при мне.

Некоторое время спустя после того, как я достал байдару для моего
штурмана, которого послал снимать берег, сам я пошел в селение, чтобы приметить что-нибудь новенькое в обычаях здешних жителей, и заметил, что сие селение состоит из тринадцати яранг и двух подземных юрт на плоском песчаном месте, саженях в 50 от берега, а возле селения есть несколько озер с пресною водою, однако они маловажны.

26 августа пришли двое имаглинцев (Имаглинцы - жители острова Ратманова, который по-эскимосски называется Имаклик), от которых я получил следующее сведение. Нынешним летом были они в Америке, по ту сторону Берингова пролива, и там они путешествовали на юг до острова Аяка (Ayack).

Они мне сказывали, что по Американскому берегу стоят разные селения в большом числе. Первое против третьего острова в Беринговом проливе называется Куигмуилл (Kuigmuille) и стоит верстах в двух с половиной от второго селения Джапкадру (Japkadroo), пятнадцать верст далее есть третье селение Окрурагме (Okrooragme), от которого в четырех верстах стоит четвертое селение Анахепахтуг (Anachepachtoog), потом тринадцать верст до пятого селения Кхелугбехк (Ckhaeloogbechk), шесть верст до шестого селения Куинагвах (Kuinagvach).

Тут, сказывали они, есть множество диких оленей и земноводных. Около речки Кук восемь верст от шестого селения до седьмого Сегнагвади (Segnagvadee), и тут есть небольшая бухта, потом около семи верст до восьмого селения Нук (Nook), пять верст до девятого Нугми (Noogmee), пятнадцать верст до десятого Джухру (Joochroo) и так далее до восемнадцатого селения, есть остров Аяк (Ayack), на котором имаглинцы были прошедшим летом, потом есть другой остров Окебен (Okeben), а в проливе Беринговом острова называются следующими именами: 1-й, больше всех, Имаглин (Emaglin), 2-й Инелмен (Enelmen), 3-й, меньше всех, Окевакхай (Okevackhai). Клерков остров называется у них Иувуген (Eoovoogen).

26 же августа чукчи пригнали с гор всех своих оленей и начали вы-бирать тех, которых надлежало им закладывать в нарты, и заложили они в каждую нарту по одному оленю; поклажу своих двух яранг положили на 126 нарт, а под нашею поклажею было 30 нарт.

Торжество у начальника - Имлерата по случаю выздоровления его сына. Около начала третьего часа пополудни две женщины, из которых одна была мать того молодого человека, вынесли из яранг своих на двух лотках вареную оленину с языками и с мозгами, которые сам начальник Имлерат покрыл табачными листьями; а на одно из двух блюд, или лотков, положил он целую папушу; в то же время всем своим гостям мужского и женского пола, не выключая и ребят, дал он по одному или по два листочка табака; лотки с кушаньем поставлены были на небольшом расстоянии от яранг. Я спросил, что сие значит, и мне отвечали, что это поставлено тут в награждение тому, кто выиграет на беге, ибо будет бег и прочее. Следовательно, кто прибежит первый, тот возьмет себе папушу табака, а листья, которыми кушанье покрыто, раздаст своим товарищам, которые и оленину с прочим кушаньем съедят вместе с ним.

После сего изъяснения в короткое время я увидал, что поехало до тридцати нартных упряжек, сидели в них все молодые ребята, и поехали рысцой к реке, которая отселе в семи верстах, и от ее-то берега они побегут обратно до сего места. Через час времени мы увидали их едущих назад, однако не приметили, чтобы один старался обогнать другого, а ехали все скачью, где кому попало; правда, что погода была серая и воздух густ, так что нам нельзя было рассмотреть, как они ехали вдали.

Довольно того, что оленье ристание кончилось, и тогда множество стариков, молодых людей и даже ребятишек пустились бежать, однако никто не старался опередить других, а все прибежали назад вместе запыхавшись; отдохнувши маленько, начали борьбу; все появились без одежды, в одних сапогах и штанах; друг друга кидали в снег, и сие их веселье продолжалось до сумерек, тогда празднество кончилось, всяк выкурил трубку табака и поехал домой, где кто имел свое жилье.

Случилось нам видеть что-то странное в отряде чукотского народа неподалеку от нашего каравана. Одна старуха в последние двое суток лишилась чувствия в обеих руках до самых плеч и положила себе в голову, что уже она ни к чему более на сем свете служить не может, и потому просила своих сродников либо мужа, чтобы сделали с нею милость, убили бы ее; прошение ее исполнено, и, как убивают своих оленей, таким же образом вонзили ей нож в самое сердце; потом связали ее ремнем в том самом платье, какое на ней было, положили ее на нарты, привязали к ней иголки, нитки, ножик и кроильную доску; под голову ей положили несколько сухих тальниковых лоз, повезли ее на верх соседней горы и там предали огню.

Вчера и сегодня чукчи потеряли двух оленей тем, что дали им слишком много мочи, а они ее весьма любят; действие сей влаги такое бывает над сими животными, точно какое бывает действие горячего вина и водки над человеком; моча делает оленя пьяным; но давать понемногу - олень от того бывает бодр и получает новые силы для тяги нарт, особливо с поклажею; когда олень приучен пить мочу человеческую, то он из дальнего расстояния повинуется голосу своего хозяина и идет к нему в надежде получить от него желаемого напитка меру. Когда чукчи скликают оленей, они всегда носят с собой и показывают им свой урильник, а сами громким и протяжным голосом кричат слова: "гирах, гирах!" (Gheerach).

Помянутый сосуд делают они из кожи морского конька или морского льва, глубиною в 7 вершков, шириною так, чтобы олень мог туда вкладывать свою морду; и во всякой нарте имеется всегда по одному таковому сосуду.

Олень ночью делает довольно беспокойства тем, что ищет беспрестанно вокруг яранги и нарт в ожидании, чтобы кто-нибудь выплеснул мочу из своего ачуулгына, так по-чукотски называется урильник; и тогда олень бьет мерзлый снег передними копытами в том месте, где выплеснули мочу, и съедает все, отгоняя прочих своими рогами, чтобы им сего нектара не досталось.

Утром 13 декабря 1791 г. мы поехали на NE, где на расстоянии 7 верст от нас находилась река Карпи (Кагрее). Чукчи сообщили нам, что между устьем реки Карпи и устьем реки Екикхтумы (Ekeeckhtum) на берегу Ледовитого моря стоит последнее жилище сидячих чукчей, именуемое Рир-Карпи (Reer-Karpee), а далее от сего селения до Чуванской бухты по берегам Ледовитого моря нет никакого жилья, принадлежащего чукотскому сидячему народу.

Рубрики: Северо-Восточная экспедиция, Чукчи |