Рубрики


« Орнаменты на коврах | Главная | Древние города Дахистана »

Оросительная система античного Дахистана

Мы прощаемся с Гасан-Кули и возвращаемся к Кызыл-Атреку, чтобы повернуть на север, на Мешеди-Мисрианскую равнину, — туда, где она уже возвышается над уровнем моря и где мы можем ожидать встреч с глубинами истории дахов, или даев, малоизвестного племени (или, быть может, группы племен), о котором упоминали еще античные географы.

Перед нами в утреннем свете простирается плоский, лишенный теней пустынный Дахистан — страна исчезнувших дахов. Когда она была заселена людьми, когда появились благоуханные сады и возникли города и поливные поля в этом огромном приморском оазисе? Где люди брали воду и как ее использовали? Дахистан (или Дехистан) действительно можно назвать «покинутой землей», ведь на Мешеди-Мисрианской равнине, на площади в 300 тысяч гектаров в настоящее время имеется всего лишь два-три маленьких аула, жизнь которых зиждется на собираемых на такырах — уплотненных пониженных участках глинистой пустыни — дождевых водах и отчасти на привозной воде.

Наиболее крупный из этих поселков — Мадау, или Мадав. Километрах в двадцати пяти от него, на юг — юго-восток, возвышается холм депе — останки большого города с прямоугольной цитаделью, со стенами двухметровой толщины, с шахристаном и пригородом-рабадом, со следами нескольких водоемов — хаузов, многокомнатных богатых домов, медресе с шестигранными башнями, с крепостным валом. А сколько здесь, прямо на поверхности земли, обломков прекрасных художественных изделий из керамики и стекла!

Есть мнение, что именно этот город Мадав упоминался в средние века под названием Ахур, и из него происходил один из известных мусульманских законоведов XII века Факих, переехавший позже в Мерв. Город Ахур-Мадав был культурным центром, хотя, вероятно, не был в то время столицей страны, которую населяло в средние века, по современным ориентировочным подсчетам, до 180 тысяч человек16.

Мы едем к северу, и я убеждаюсь, что был неправ, называя Дахистан «страной без теней». Косые лучи солнца безжалостно проявляют морщины земли. И эти морщины, как и морщины человеческого лица — многозначительный след пережитого  времени.

Невысокие,  слабо заметные земляные валы тянутся по равнине с востока на запад, к морю. Слева от дороги вырастает плосковерхий холм, светлый и малозаметный издалека, вблизи же он оказывается довольно высоким, крутобоким, и густая тень с северной его стороны подчеркивает суровое одиночество этого депе. Контуры его безошибочно выдавали умолкнувшую средневековую крепость.

Но вскоре стало очевидным, что крепость не одинока, и новое депе, не столь уже удаленное от первого, также неожиданно возникло на нашем пути. Присмотревшись к залитой солнцем дали, мы скоро стали уже заранее  примечать   «встречные  города».   Их   оказалось немало. На Мешеди-Мисрианской равнине около пятнадцати исчезнувших городов, а считая сельские поселки, отдельные усадьбы и следы древних стоянок от эпохи бронзы (II тысячелетие до н. э.), античности и до средневековья — больше ста населенных пунктов.

Земляные валы встречаются постоянно. Они разные: то широкие — до 8 м и даже 10 м, то узкие — всего 0,8 — 1,5 м шириной, то довольно высокие, четко выделяющиеся на местности, то едва заметные. Некоторые специалисты считали эти валы насыпными, предназначенными для сбора и задержания паводковых вод, сбегающих весной с западных хребтов Копет-Дага, с Кюрен-Дага и его отрогов. Может быть, некоторые валы действительно служили этой цели. Ведь и по сей день удержанная и направленная в низины дождевая вода служит для снабжения водой аулов, для водопоя овечьих отар и для полива бахчей. А в урочище Бугдайли («бугдай»— по-туркменски «пшеница») такой дождевой воды на такырах хватает, чтобы выращивать пшеницу.

По окраине Мешедских песков население делает наливные колодцы— чирле. Конечно, тысячу лет назад воды было значительно больше, и это отражено в названии упомянутого мною погибшего города Мадав («мад» — по-персидски «прилив», а «аб» — вода или поток). И действительно, после дождей у городища бывает нашествие воды и на окрестных такырах образуются на
время целые озера.

Но все же большинство валов оказалось действительно каналами или арыками, русла которых заполнились илом и были занесены песком, а их прирусловые повышения — отвалы—обвалились, оплыли и, подвергшись процессам эрозии, частично нивелировались17.

Древняя дельта Атрека была главным источником воды для огромной и сложной оросительной системы на Мис-рианской равнине. Возникновение здесь системы орошения земель относится ко II тысячелетию до н. э. Некоторые из невысоких, но широких валов оказались следами естественных русел ушедшей дельты. Что касается возраста каналов, то определение его было непростым, потому что средневековые и античные каналы иногда накладывались на остатки древнейших оросительных сооружений эпохи поздней бронзы и раннего железа (конец II — начало I тысячелетия до н. э.). И надо сказать, что ирригационная техника в эпоху поздней бронзы была на Востоке уже
довольно высокой.

Более молодые каналы античного времени и особенно средневековья уходят от реки Атрек далеко на север и достигают развалин большого, вероятно, столичного города Мешед-и-Мисриана (или Мессериана), который дал имя и всей равнине. Самый главный канал средневекового Дахи-стана Шах-Дюз — Царь равнины — оказался окруженным целой свитой из руин поселений, мельниц, акведуков и следов полей, которые можно обнаружить и ныне, через несколько сотен лет после их исчезновения.

Вы удивитесь — как может идти речь о полях, если уже пятьсот лет здесь нет ни речной воды, ни земледельцев. Оказывается — может. Нам невероятно везло. Небольшой дождик, начавшийся ночью, заставил нас забраться в палатки, утренний же пейзаж застал нас врасплох. Могло показаться, что какой-то могучий джин осторожно перенес спящие палатки в другое место и опустил их, не разбудив нас, прямо среди полей, да еще каких — рисовых! В косых лучах солнца блестела вода от ночного дождя, заполняя квадраты полей, размером 20 х 20 и 30 х 30 м, разделенные земляными валиками, точно так же, как это делают рисоводы Средней Азии и теперь. Вот она — память земли!

На протяжении нашего путешествия мы много раз убеждались, как бережно хранит пустыня следы жизни, труда, искусства и даже мысли и чувства людей разных времен. Человек, оторванный от своей земли, порой быстро забывает даже свой собственный язык. Были забыты и утрачены языки великого Шумера, Парфии и уже относительно недавно, около тысячи лет тому назад, — Согда. Но человеческие мысли и чувства, влившись в труд и в творения искусства, оставляют память о народах- и племенах своим вечным автографом на ладонях земли.

Теперь воочию мы убеждаемся, что арабские хронисты были точны, утверждая, что в Дахистане наряду с пшеницей и ячменем выращивали рис. И их слова об обилии садов и виноградников в стране дахов уже не вызывают у нас сомнений.

Рубрики: Туркмения, Дахистан |