Рубрики


« Разговорчивые дельфины | Главная | Язык дельфинов »

Дельфин Разумный

По мере того как дельфины становились все более обычными и доступными для изучения обитателями научно-исследовательских станций и коммерческих океанариумов, где этих понятливых животных обучали различным трюкам и за плату показывали публике, повышенный интерес к ним стал проникать также в среду нейрофизиологов, психологов и даже лингвистов. Ученых, далеких от полевой зоологии и теоретической этологии, поражали некоторые особенности строения и поведения дельфинов, казавшиеся признаками почти что "человеческого" интеллектуального развития, якобы не сопоставимого ни с чем, что было ранее известно о других животных.

В 1949 г. американский исследователь Дж. Лилли, известный своими работами в области нейрофизиологии и психиатрии, случайно узнал от своих коллег-зоологов, что китообразные (и дельфины, в частности) обладают мозгом, который по абсолютному весу превосходит мозг человека. Этот факт настолько поразил Дж. Лилли, что он оставил своих прежних подопытных - обезьян и страдающих психическими расстройствами людей, и на 12 лет углубился в изучение дельфинов.

Увязав в общую картину такие свойства этих животных, как крупный размер их мозга и обилие сложных извилин в его коре, способность к быстрой дрессировке и незлобливость в отношении к человеку, разнообразие вокализации и умение имитировать обрывки человеческой речи, Дж. Лилли высказал в 1962 г. мысль о возможности существования на нашей планете подлинно интеллектуального "гомоноида", сопоставимого с человеком по уровню своего умственного развития. Но если это так, то такое существо - дельфин, может обладать и языком, подобным человеческому.

"Возможно,- писал Дж. Лилли в своей первой книге о дельфине-афалине,- что весь накопленный опыт передается у дельфинов примерно так же, как передавались знания у примитивных человеческих племен,- через длинные народные сказания и легенды, передаваемые изустно от одного поколения к другому, которое в свою очередь запоминало их и передавало дальше". У человека, продолжает автор, для этой цели созданы письменность и книгопечатание. "Дельфинам же приходится все хранить в памяти, поскольку у них нет ни библиотек, ни карточек, ни языка (в частности, языка символов), кроме, возможно, звукового".

Казалось бы, эта фантастическая концепция сразу должна была скомпрометировать себя одним лишь нагромождением несоответствий, присутствующих только в этом коротком отрывке. Противопоставлять "язык символов" "звуковому языку" - это все равно, что противопоставлять красное яблоко круглому. Звуковой язык человека - это система символов, закрепленных в звуках. Если у дельфинов нет языка символов, то они и не в состоянии "изустно" передавать от поколения к поколению свои "знания" в виде "длинных сказаний и легенд", ибо только символический язык обладает необходимым для этого свойством перемещаемости. Какого же рода знания и опыт должны передаваться у дельфинов этим способом, не имеющим, насколько сейчас известно, других прецедентов в животном мире?

"У китообразных,- пишет Дж. Лилли,- возможно, есть своего рода карты, построенные во многих измерениях; эти карты создавались в течение многих лет, и с их помощью животные путешествуют по всему земному шару, переплывая из одного моря в другое". Когда, как утверждал Дж. Лилли в 1962 г., человеку удастся установить языковый контакт с дельфинами (расшифровав дельфиний язык или же обучив их английскому языку), они смогут сообщить биологам "…о новых видах, которых мы не встречали ранее, и добудут нам экземпляры этих чудищ. Они сообщат также о поведении морских организмов, с которыми мы пока не знакомы".

Можно было бы продолжать этот пересказ смелых гипотез Дж. Лилли, не имеющих под собой, разумеется, ровно никакой научной почвы. Однако проще отослать читателя к двум книгам этого автора, последняя из которых под громким названием "Разум дельфина. Интеллекг помимо человека" выпущена в США в 1967 г.

Как это ни поразительно, скороспелая концепция Дж. Лилли не завяла на корню. Вероятно, немалую роль сыграл научный авторитет ученого, заслуженно приобретенный им в его нейрофизиологических исследованиях, связанных с поисками так называемых "зон удовольствия" и "неудовольствия" в живом мозге.

Нельзя сказать, что Дж. Лилли никогда ранее не изучал поведения животных. Вживляя электроды в мозг обезьяны, он наблюдал всевозможные ответные реакции подопытного существа. Однако это было поведение животного, заключенного в экспериментальную камеру, а чаще просто закрепленного в специально сконструированном станке или кресле. Но, как мы знаем сегодня, самый изощренный эксперимент не в состоянии заменить тек сведений, которые рисуют нам истинный психический облик животного, совершающего свой жизненный путь в естественном окружении, в общении с себе подобными.

Так или иначе, гипотезы Дж. Лилли породили в последующие 10-15 лет немало исследований, направленных на поиски так называемого "языка" дельфинов, в той или иной степени подобного человеческому языку.

Я совершенно убежден, что единственно возможное объяснение этого неожиданного в истории науки парадокса состоит в том, что идеи Дж. Лилли были подхвачены людьми, не имевшими прежде дела с изучением диких животных и не знакомыми в достаточной степени с достижениями зоологов и этологов. Вероятно, именно поэтому большинство экспериментов, связанных с поисками дельфиньего "языка", поражают отсутствием ясной идеи и полнейшей незаконченностью, что вызывает естественное недоумение и раздражение у специалистов-зоологов.

Так, говоря о многочисленных попытках сторонников Дж. Лилли расшифровать "словесное значение" разнообразных свистовых сигналов у дельфинов, американские зоологи М. и Д. Колдуэллы писали в 1968 г.: "Желательно было бы исследовать эти свисты с точки зрения возраста, пола и физиологического состояния издающих их животных, вместо того чтобы вновь и вновь пытаться сконструировать пресловутый "язык" дельфинов".

Прошло еще 8 лет, и ту же мысль высказывает Р. Бюснель, известный французский физиолог, этолог и лингвист: "В строгом научном смысле мы должны согласиться с тем, что нам по сей день неизвестно, как интерпретировать единичные акустические сигналы, издаваемые дельфинами. Совершенно неоправданно приписывать этим животным обладание языком - в свете того факта, что у нас нет ясного представления о величине их словаря (если таковой имеется), так же как и о сущности сигналов, которыми они пользуются".

Эти высказывания видных натуралистов проводят четкую демаркационную линию, разделяющую два разных направления в изучении сигнализации дельфинов.

Одно из них следует давним, уже не раз оправдавшим себя зоологическим традициям - изучать коммуникацию животных в естественных условиях (или, по крайней мере, в обстановке, по возможности близкой к естественной), учитывая при этом, что все способы сигнализации - при помощи звуков, характерных поз, особых химических субстанций (феромонов), теснейшим образом связаны и переплетены друг с другом и должны рассматриваться в едином комплексе.

И второй путь, внешне гораздо более "современный", а на деле весьма сомнительный: поместить двух особей в разные ванны, где животные полностью изолированы от всех внешних впечатлений, и, соединив резервуары телефонной связью, записывать на магнитофон перекличку дельфинов, обеспокоенных новой и непривычной для них обстановкой. Такого рода эксперименты, к которым мы еще вернемся, рассматриваются последователями Дж. Лилли как один из многообещающих способов поиска "языка" дельфинов.

Рубрики: Лингвистика |