Рубрики


« Сомнения в пчелином “языке танца” | Главная | Эксперименты и интерпретации »

Благоухающие трассы

Какие же доводы можно привести в подтверждение идеи, что танец служит лишь для мобилизации фуражиров, не играя существенной роли в их оповещении о координатах источника пищи? Как показывают тщательные наблюдения за поведением пчел свиты, их образ действий не вполне согласуется с тем, чего следовало бы ожидать в соответствии с гипотезой пчелиного языка. Хотя, как сейчас строго установлено, инициатива танца исходит не сколько от самой его исполнительницы, сколько от встречающих ее в улье пчел, последние далеко не всегда последовательны в своем усердии.

Дело в том, что информацию о направлении на тот источник пищи, где до этого побывала танцовщица, могут, вероятно, получить только те пчелы свиты, которые достаточно точно повторяют па исполнительницы танца. Лишь заняв на сотах тот самый угол по отношению к направлению силы тяжести, который указан виляющим пробегом танцовщицы, пчела может при помощи имеющегося у нее органа равновесия "прочитать" сведения о цели полета, заключенные в танце.

Между тем подавляющее большинство пчел, собравшихся вокруг танцовщицы, располагается под разными углами к направлению ее виляющих пробегов. По наблюдениям и подсчетам советского исследователя И. А. Левченко, ошибка в определении угла на место взятка должна составлять у таких членов свиты до 34-47°, причем она тем больше, чем меньше время пребывания пчелы в составе свиты.

А ведь контингент свиты непрерывно обновляется: после каждого виляющего пробега танцовщицы около 1/3 участников и зрителей покидают ее и сменяются новыми. В результате в лучшем случае всего лишь около 20% пчел, побуждающих успешную добытчицу к танцу, могут получить полезные указания о проделанном ею маршруте.

Не вполне последовательное поведение пчел свиты - это всего лишь косвенный намек, заставляющий более осторожно отнестись к основной идее гипотезы К. Фриша - о важности пространственной организации танца как сигнала о направлении и расстоянии.

Если эти сомнения справедливы, то они оправдывают рождение иных представлений, согласно которым основная роль в общении пчел принадлежит запаховым сигналам. Действительно, уже давно было замечено, что если прикармливать пчел на блюдечках с сиропом, лишенным всякого запаха, то эти пчелы не способны мобилизовать других фуражиров-новичков на посещение подобного неароматизированного источника пищи. О некоторых весьма изящных экспериментах такого рода имеет смысл рассказать более подробно.

В 1969 г. А. Веннер и его коллеги проделали следующий опыт. Они установили три кормушки, расположив их на одинаковом расстоянии (300 м) от улья и на равных дистанциях - в 200 м друг от друга. В начале опыта несколько меченых пчел прикармливалось только на кормушках 1 и 3, в которые был налит сахарный сироп с запахом клевера. Вскоре об этих кормушках стало известно и другим пчелам в улье: уже через полтора часа после начала эксперимента приток новичков на кормушки начал быстро увеличиваться.

На этом этапе легко было предположить, что опытные фуражиры, с самого начала знакомые с местом расположения кормушек, при помощи танцев указали своим собратьям по улью, где именно искать сироп с запахом клевера.

Чтобы проверить, так ли это, исследователи заменили пахучий сироп в кормушках 1 и 3 на раствор сахара той же концентрации, только лишенный запаха, а сироп с ароматом клевера налили в кормушку 2. О ее существовании в тот момент не знала ни одна пчела в улье, и тем не менее уже через 40 мин именно эта кормушка стала центром внимания фуражиров. Две другие, хорошо знакомые пчелам и содержащие ничуть не менее калорийную пищу, потеряли у обитателей улья всякую популярность. Лишь немногие пчелы продолжали по старой памяти посещать эти неароматизированные кормушки.

Мы видим, что пчела, уже неоднократно летавшая на кормушку, будет посещать ее вновь и вновь, если даже предлагаемую ей пищу лишить всякого запаха. Однако приток новых фуражиров, не бывавших здесь ранее, после такой операции резко сокращается.

Эта закономерность была ярко продемонстрирована в опытах американского ученого Л. Фризена. В начале каждого эксперимента он в течение 2 часов позволял своим пчелам посещать пахучую приманку. Спустя 45 минут после начала опыта здесь, помимо опытных фуражиров, начинали появляться пчелы-новички, число которых быстро росло.

Затем Л. Фризен менял пахучую приманку на беззапаховую. После этого суммарное число прилетов пчел на кормушку оставалось почти тем же самым, что и в предыдущие 2 часа, однако фуражиры-новички теперь появлялись здесь крайне редко.

В чем же тут дело? Можно ли утверждать, что мобилизация новичков прекращается из-за того, что они лишаются запахового сигнала о вполне перспективном источнике пищи? Или же опытные фуражиры, продолжавшие по памяти посещать не пахнущую кормушку, уже не танцуют в улье?

В 1971 г. А. Веннер и его коллега П. Уэллс получили исчерпывающий и довольно неожиданный ответ на эти вопросы. К всеобщему удивлению, оказалось, что чем меньше пахнет сахарный сироп в кормушке, тем интенсивнее танцуют пчелы, возвратившиеся с этой кормушки в улей. Однако пользы от этих танцев немного: новички, не получающие от танцующих пчел эапахового сигнала, совершенно не склонны следовать указаниям танца и очень редко (по-видимому, случайно) достигают неароматизированной кормушки.

На основании всех этих наблюдений и многих других данных, на которых я сейчас не буду останавливаться, А. Веннер и его последователи пришли к выводу, что пчелы в большинстве случаев находят источники пищи, следуя направлению воздушных запаховых трасс.

Вполне понятно, что чем больше пчел посещает тот или иной участок цветущего луга, тем сильнее пахнет проложенная ими воздушная дорога, и тем проще придерживаться ее фуражирам-новичкам. Именно этим, по-видимому, объясняется тот важный факт, что число новичков, начавших посещать дотоле незнакомую обитателям улья кормушку, нарастает очень быстро, лавинообразно.

Рубрики: Лингвистика |