Рубрики

Дополнительно

О камчадалах

Жир топят из горбуши, кижуча и нерки следующим образом в лодках: после того как позвоночник вынут, рыбу бросают в большом количестве в лодку, куда бросают также большое количество накаленных камней, чтобы все стало вариться, и если нужно, то« добавляют камни еще раз. Когда все рыбы раскрошились, вынимают камни, наливают по усмотрению холодной воды и собирают всплывающий жир.

Не вполне зрелые орехи раздробляют камчадалы со скорлупой, смешивают с мукой, которую выменивают у русских, и варят кашу, в которую еще при еде подливают рыбий жир.

Для ловли диких баранов камчадалы надевают свою меховую кухлянку на шест и выставляют на такое расстояние, чтоб она была в поле зрения этих животных. Животные от нее не отрывают глаз, в то время как охотник подкрадывается и редко делает промах из ружья.

Мухомором пользуются главным образом коряки, употребляя его либо в свежем виде, так как он крепче, или засушенным в свернутом виде. Они жуют его недолго и потом проглатывают целиком. Сушеных они привыкают проглатывать до четырех штук сразу. Одурманенных коряки охраняют, во-первых, чтобы подобрать то, что эти безумцы выплевывают, во-вторых, чтобы взять их мочу, которая, по их утверждению, действует значительно лучше самих мухоморов. Олени, которые любят грибы и от этого жиреют, также пьянеют от мухоморов. Коряки называют еще второй вид грибов, подобных мухомору, у которых нет белых крапинок на шляпках — беловатый мухомор, употреблять который они, однако, избегают, потому что это вызывает якобы сильные приступы с болями в бедрах.

В августе 1791 г. экспедиция прибыла в губу Св. Лаврентия, откуда начался сухопутный переход через Чукотку.

Рубрики: Коряки, Камчадалы |

Танцы кадьяков с мыса Родней

Их танцы. У мужчин — сходные с танцами, которые мы видели на Кадьяке. Они стоят несколько нагнувшись вперед, а иногда с согнутыми коленями. Сам танец представляет собой быстрое движение рук к себе и от себя, а также различным образом в стороны, причем они попеременно прыгают на короткое расстояние в стороны. Некоторые только подпрыгивают, стоя на месте; те, которые помоложе, танцуют иногда с криком, причем толпа подпевает не очень громко и приятно, а один колотит деревянной колотушкой с внутренней стороны по ободу бубна, похожего на алеутский.

Затем танцуют женщины. Они остаются стоять на месте со сближенными ногами, затем медленно двигают руками то в одну, то в другую сторону, держа кисти ладонями вниз перед лицом. В такт движению рук поворачивают и голову. Казалось, что они увеселяются часто, потому что никакого бубна они нам поменять не пожелали, хотя все остальное они выменивали довольно легко, даже собственную одежду.

Для обмена имеют они волчьи, росомашьи или лисьи шкуры, куньи парки или куньи меха, рысьи меха, парки из шкурок евражек, речной выдры, шкурки горностая, шкуры тюленей и оленей.

Вечером покинули мы также и этот населенный пункт и вернулись на корабль к ночи.

Рубрики: Алеуты |

Домашняя утварь кадьяков (алеутов) мыса Родней

Что касается домашней утвари, то их огниво устроено по образцу того, которое когда-то употреблялось камчадалами. Один держит кусок дерева, который имеет несколько ямочек, положив его на землю, а второй крутит вставленную в ямку палочку, после чего они раздувают искры в сухой мягкой траве.
Так как они употребляют пищу большей частью в вареном виде, то имеют глиняные горшки с закругленным дном, украшенные кругом короткими надрезками.

В целых, снятых чулком и надутых кожах тюленей, сделанных обработанной стороной внутрь, сохраняют мелко нарезанный жир морских животных, который затем в кожах расплавляется в сало, и его сливают через ласт тюленя, служащий в качестве отверстия, в деревянную чашку. Сало употребляют как добавление к мясным и рыбным блюдам.

Для рыбной ловли служат им довольно узкие, сделанные из жильных ниток сети. Наверху продернута более толстая веревка из жил, к которой для удержания сети привязаны маленькие пузыри в качестве поплавков.

Из домашних животных имеют они собак, таких же, как камчадалы. Употребляют собак для езды, запрягая их в сани.

Рубрики: Алеуты |

Внешность и одежда алеуток с мыса Родней

Волосы женщины заплетают в две косы с боков. Некоторые носят косы, заплетенные сзади. Косы, заплетенные сбоку, загнуты у них кверху на полфута длины и затем обернуты узкими ремнями из кожи речной выдры так, что загнутые концы их остаются открытыми.

От середины нижней губы наискось к подбородку женщины татуированы, а иногда по обеим сторонам подбородка нанесены еще отдельные линии. Реже украшает их от середины нижней губы только Одна единственная прямая линия. Снаружи на предплечье недалеко от кисти вытатуировано у них разное число таких же линий. Другой татуировки они не знают.

Вокруг предплечья носят эти красавицы железные или медные браслеты, иногда по нескольку сразу. Эти браслеты, круглые или плоские, представляют собой не сплошные кольца, при надевании они растягиваются, причем на концах они тоньше. В ушах оба пола носят низки бисера в два дюйма длины, прикрепленные к ремешкам из кож» или к железным или костяным пластинкам. Иногда наряду с бисером нанизаны закругленные кусочки железа.

У некоторых мальчиков были прикреплены к волосам спускающиеся на лоб ремешки с нанизанным бисером.

Обычный женский наряд составляет теперь меховая рубашка, иногда с капюшоном. С каждого бока она имеет закругленный вырез, спереди и сзади внизу она длиннее и также закруглена, причем не достигает колен. На рубашке бывает оторочка из меха росомахи, иногда перед оторочкой внизу кругом нашита еще широкая лента из белого оленьего меха. У некоторых женщин были пришиты к рубашкам ремешки — по одному на груди, по три на спине наискось к бокам, причем средний еще двойной. Их кушак — кожаный ремень с нашитыми зубами оленя; спереди пряжка из двух кусков кости, из которых один входит в другой. Одежда их детей украшается еще иногда бубенчиками, вымененными у русских.

Их женщины жуют смолу лиственницы как будто для времяпрепровождения.

Что касается внешнего вида этих туземцев, то их волосы черные, лицо округлое, глаза и нос не такие маленькие, цвет кожи коричневый, и кажется, что они не очень любят мыться. Мужчины нередко достигают хорошего роста и ловки. Их действия, как это свойственно диким детям природы, всегда характеризуются быстротой.

Женщины скорее маленького роста, похожи на тунгусок, а некоторых из них природа снабдила более мягкими чертами лица. В общем они стыдливы, так как, только покраснев, дали себя поцеловать за синий бисер или кораллы, на которые они очень падки. Живут они со своими мужьями в согласии, потому что эти ничего не выменивают, не получив согласия жен. Согласие и несогласие жен оказывает влияние на их торговые сделки. Если бы опыт еще подтвердил, что пока только казалось, а именно, что они боятся чужой навязчивости из любви к своим мужьям, то они были бы редкими экземплярами своего пола.

Эти туземцы отдаривают тех, кто подарил им что-нибудь, но эти подарки уступают по ценности вдвое тем, которые они получают сами.

Рубрики: Алеуты |

Оружие конягов с мыса Родней

Их оружие. С левой стороны носят они колчан из тюленьей шкуры, волосами наружу, состоящий из двух отделений, в одном находится лук, а в другом — стрелы. В правой руке они носят копье, острие которого в 1 1/2 фута из клыка моржа, с вставными с обеих сторон лезвиями, выкованными ими самими из железа, которые довольно тонкие и заточены с одной стороны. У некоторых из них копья из Гижиги.

Для безопасного натягивания лука носят мужчины с внутренней стороны правого предплечья овальную, несколько выпуклую костяную пластинку, которая с помощью тонкого ремня плотно прикрепляется к руке, или подобную же из жести или листовой меди. Ножей они не носят никаких, но имеют маленькие и, как у алеутов, широкие ножички. Чтобы их править, пользуются они удлиненным нешироким закругленным куском зеленой яшмы, который висит у них на груди и привязан вокруг шеи кожаным ремнем.

Рубрики: Алеуты |

Одежда конягов мыса Родней

29 июля 1791 г. доктор Мерк и его спутники высадились на Американском берегу недалеко от мыса Родней и встретили людей, которые не понимали по-алеутски, а один старик понял только казака из Гижиги, который заговорил по-чукотски, и отвечал ему. (Якоби называет этот народ коняги). Вероятно, это эскимосы Американского побережья Берингова пролива.

Волосы на голове мужчины носят низко подрезанными, только сзади около ушей и частично также спереди над лбом они оставляют волосы подлиннее. У углов рта они имеют по прорези, в которых некоторые носят с наружной стороны матово-прозрачную дощечку из зеленой яшмы двухдюймовой длины, но меньшей ширины, с тупыми, слегка закругленными концами и косо прилегающую ко рту. Эта дощечка закрепляется в прорези с помощью кнопки, вставленной в середине ее. С другой стороны в прорези имеется таким же образом закругленная кнопка из моржового клыка, в которую иногда бывает вставлен в середине синий коралл. Другие носили вставленными только подобные кнопки из темной яшмы, которые через всю середину имели паз.

Одежда мужчин. Их штаны доходят у некоторых до половины голени, а иногда они коротко спускаются ниже колен или идут до лодыжки. Теперь они носят штаны из мягкой оленьей кожи или из обработанных шкур тюленей, волосом наружу; наверху у них нет пояса, но штаны закрепляются на бедрах с помощью продернутой веревки, которую спереди закрывают небольшим, свисающим вниз куском меха.

Их легкие сапоги с простыми тонкими подошвами из шкуры тюленя доходят до икр или до колен, где обвязаны вокруг и выше лодыжки тонкими ремешками. Еще носят они штаны из выделанной более легкой оленьей шкуры, волосами внутрь, с сапогами до колен из камуса оленей. У некоторых штаны и сапоги из одного куска выделанной тюленьей шкуры.

Впрочем, у них есть еще цельная непромокаемая одежда из дубленой, пропитанной жиром кожи тюленя, с капюшоном, перчатками и сапогами вместе. Надев ее, стягивают вокруг шеи.

Два туземца, которые первыми вышли нам навстречу, были без сапог и без штанов и даже без набедренных повязок. Вообще, чтобы облегчить себе ходьбу, они большей частью ходят босиком. Что касается их нательной одежды, то они носят теперь одну, большей частью две меховые рубашки с капюшоном, перевязанные слегка поясом. Шьются рубашки из шкур молодых оленей, и одна из них носится волосом внутрь. Рубашки едва лишь достигают бедер и с боков имеют, хотя и реже, по закругленному вырезу.

Некоторые носят парки из евражек, крыс и куниц, причем первые подбиты мехом молодых оленей, а также снабжены внизу широкой бахромой. Капюшон заострен, к нему иногда бывает пришита полоска из меха оленя или меховая кисточка. Иногда парки оторочены мехом росомахи, волка, зайца или оленя. Парки имеют часто стоячий воротник.

Их пояс — это кожаный ремень, который пошире спереди, где в середине прикреплена морда оленя. Также имеют они иногда на поясе привязанный сбоку хвост лисицы или волка. Поверх этой одежды надевают еще, большей частью когда погода кажется им не очень устойчивой, одинаковой длины с этой одеждой дождевую рубашку из кишок, с капюшоном, который они завязывают спереди продернутым шнурком из жил. К концам шнура, которые свисают на грудь, у одного были прикреплены красные лапки европейской морской ласточки. У других капюшоны дождевых рубашек были обшиты спереди небольшими пучками лосиной щетины.

Некоторые носили вокруг головы ленты из тюленьей кожи, напоминающие венок, украшенные такими же пучками лосиной щетины. Теперь же они были с непокрытыми головами, и только у одного увидел я шляпу из дерева, подобную алеутской, которая была не выкрашена, но была украшена спереди тремя рядами изображений тюленьих голов, вырезанных из моржовых зубов, а по бокам украшена единичными изображениями рыб. Также носили они рукавицы из выделанной шкуры оленя.

Рубрики: Алеуты |

Жилища конягов мыса Родней

Их летние хижины по своему объему и высоте скорей маленькие. Это несколько конусообразно установленных длинных жердей, внутри, ближе к середине, к ним привязан обод более тонкого сечения для их поддержки. Снаружи они покрыты невыделанными шкурами тюленей, которые сверху перетянуты, ремнями. Шкуры в некоторых местах — для проникновения света внутрь шалаша — заменены выделанными кишками или куском кожи.

Для того чтобы защититься от дождя, так как хижина наверху оказывается несколько открытой, они подвязывают внутри сосуд из дерева, сделанный большей частью в форме морских животных или рыб, с украшениями, вырезанными из зубов моржей. Этот сосуд обвешан цепочками, изготовленными из куска моржового клыка. Пол хижины выстлан травяными матами, а по сторонам настланы доски. Они покрыты матами, на которых спят. При хорошей погоде они спят снаружи, на шкурах оленей.

Зимняя хижина более маленькая, а внутри к середине — на целую голову ниже человеческого роста. Она представляет собой несколько продолговатый четырехугольник из бревен, лежащих друг на друге по семи в ряд; только та сторона, где имеется входная дверь, сделана из косо стоящих одинакового размера бревен.

Внутри хижина несколько ниже уровня земли и выложена толстыми досками, в каждом углу с бревенчатой опорой. В середине хижины в углублении — место, обложенное камнями для костра, а над ним находится квадратное отверстие в крыше. Крыша, будучи сооружена поверх горизонтальных балок, приподнимается под углом к этому отверстию. Вся хижина покрыта снаружи землей и илом.

Рубрики: Алеуты |

Похороны у уналашкинцев

Их гробы — Kumunack — представляют собой дощатые ящики длиной 0,6 м, шириной и высотой в 0,45 м, которые стоят на прямоугольных опорах высотой в 1 1/2 фута. Сверху положены плахи равной длины и ширины, а на них травяные маты, на которых положены продольные плахи, иногда над травяными матами возвышается низкий холм из дерна. Еще из-под первого покрытия выступают вокруг ящика-гроба тонкие травяные маты, свисающий край которых украшен краснопестрой каймой, с нее свисают, как на их меховых парках, с одной стороны зазубренные ремешки из кожи морского котика и кожаные полосы
с прикрепленными к ним клювами чистиков. В отдельных случаях
можно найти подобные же более объемистые гробницы, в которых хоронят до 10 трупов.

Для погребения надевают на покойника лучшие одежды, его руки
увязывают крестообразно на груди плетеной веревкой из кишечных полосок, а также связываются ноги. Кладут покойника на спину или на бок, подложив под него травяной мат и закрыв его таким же.

При погребении присутствуют родственники покойного. Снаружи кладут все, что покойнику оказывается уже ненужным — каяк, дротики, посуду для воды, все сломанное. Это называется у них Iikan. Раньше, когда умирали более богатые, убивали и рабов — Talak — или рабынь — Augak. Это были бедные жертвы, которые должны были следовать за своими повелителями, словно последние возражали против того, чтобы они их пережили.

При смерти мужа, жены или более любимого родственника они прежде всего вынимали из трупа внутренности и набивали его травой, затем вешали в своих хижинах над спальными местами и держали там, пока он не начинал сильно пахнуть; внутренности, завернув в мех, зарывали. Теперь этот обычай они сохраняют только с трупами маленьких детей, которых они сохраняют в своих хижинах, пока не родится другой ребенок.

После смерти мужа остается вдова 30 дней и ночей в обвешанном травяными матами отделении хижины, где они раньше вместе спали, не выходя из него, и без того, чтобы кто-нибудь ее видел, потому что ее считают в это время нечистой. Ее родственники подают ей пищу и воду, а свою нужду отправляет она в яму. Если умирает жена, то муж также должен отсиживаться на упомянутом месте, но только 20 дней и ночей. Тот же обычай должны соблюдать и девушки при своих первых месячных. В знак траура по умершим женская родня покойного обрезает себе волосы на голове по кругу, оставляя немного только наверху. Теперь, когда они уже отказываются от своих обычаев, кладут нескольких покойников в одну могилу. Встречал я иногда на их могилах морды тюленей и пузыри морских животных, как доказательство того, что совершил покойник в своей жизни.

Рубрики: Алеуты |

Беременность и роды у алеуток о. Уналашка

Беременная женщина — Ichtschelgetsch. При беременности жены мужчина не должен ничего делать топором из опасения погубить ребенка. При родах уносят всю мужскую одежду в другую хижину или складывают ее в кучу и покрывают травяным матом, потому что в противном случае, по их утверждениям, они могли бы претерпеть всякие беды через очищение после родов — так, морской лев и самец морского котика могли бы погнаться за ними в море и разорвать зубами их каяк. Именно по этой причине женщины не имеют права во время месячных даже штопать мужскую одежду. Всякий сосуд для питья закрывается так же, как остатки пищи и все относящееся к мужскому полу. Стар и млад должны удалиться из хижины.

Когда ребенок родится, то его не трогают до того, пока не выйдет послед. Тогда только помогающая женщина перевязывает пуповину с помощью ниток из жил и отрезает ее острой раковиной или концом копья. Раковину и послед и копье зарывают все вместе. Новорожденный обмывается сначала мочой, а затем холодной свежей водой, после чего старуха, которая присутствовала при рождении, берет его на грудь и становится над лампой или маленьким костром из сухой травы, пытаясь согреть таким образом ребенка.

Когда роды прошли, то все мужчины от мала до велика должны выкупаться в речке или озере, даже если бы это было и зимой. О матери в течение нескольких дней заботятся — кормят ее моллюсками и свежей рыбой, однако на; третий день она обычно идет уже за водой. Если мать слишком слаба, чтобы кормить ребенка, то последний должен довольствоваться сосанием кусочка тюленьего жира, к которому поперек привязывается деревяшка, чтобы ребенок не мог проглотить его.

Рубрики: Алеуты |

Болезни, лечение и гигиена у алеутов о. Уналашка

Бань они до прихода русских промышленников не знали, а пользовались для этого иногда горячими источниками. В море, речках и стоячей воде купаются они также зимой, чтобы очистить и закалить тело и в бодром состоянии выходить на охоту. До прихода русских, по их утверждению, они доживали до 100 лет, однако теперь уносят их различные болезни.

Дряхлые старики часто топятся или просят друзей убить их. Против болезней они, кроме кровопускания — Uchtosch, не имеют почти никаких средств, если не считать только таковыми действия их шаманов, которым они доверяют и предсказания которых принимают за определенное решение своей судьбы. Для кровопускания служит им заостренный камень — Uchtosk; сам камень получают с острова Умнака, где он называется Igak, алеуты называют его Sadgydak и делают из него также наконечники для дротиков.

Болезни они рассматривают как внутреннее затвердение, которое на ощупь как камень. Корень Angelika употребляют они в вареном виде внутрь и натираются им при ранах, а корень и листья Saneraempf употребляют внутрь.

При болезнях алеуты очень воздерживаются от еды, особенно избегают они китового жира, также и при ранах, а беременные из страха перед абортом. Женщины воздерживаются от еды и при месячных. Раны перевязывают кусочками кишок, что предохраняет раны от морской воды.

Если больное место кажется подходящим для кровопускания, то колет его тот, кто ловок в этом искусстве, косо и довольно глубоко. Если вытекает много крови, то надеются они на выздоровление больного, если нет, то они опасаются его смерти. Часто они пускают кровь на груди между ребрами. Если они считают, что болит сердце или если страдают тошнотой или отсутствием аппетита, то царапают под языком для выпускания крови.

Также парят больные места горячим камнем, обернутым травой. Если они получают раны венерического характера — Schiachsch, которые они знают лишь со времени первого прихода русских, то делают они для больного, как и при всякой болезни, маленькую хижину, и только мужчина, который умеет обходиться с больными, остается при нем; женщин они совсем к нему не допускают, во-первых, потому, что считают их нечистыми, а затем — не доверяют их наблюдению, так как думают, что больному от таких глаз станет только хуже.

Говорят, что зима 1789 г. была очень обильна бурями, а так как нужда заставляла жителей обоего пола добывать себе пищу независимо от погоды, то многие умирали от простудных болезней с покалыванием в боку и кровохарканьем. Их одежда не очень хорошо защищает от сильных бурь. Еще я встретил здесь больную женщину, довольно бледную, с остановившимся взглядом, которая была подвержена беспричинному смеху. Давали ей полынь — Amtemisia Vulgaris.

Говорят, что раньше многие алеуты имели собак — Ainkuk, но с того времени они у них вымерли от голода.Вместо мыла для мытья пользуются женщины мочой. Здесь употребляют такое же деревянное огниво, как на Кадьяке.
Приведенное выше узнали мы с г-м Робеком с помощью переводчика Михаила Лаврентьевича Милкова, который раньше еще был с русскими промышленниками в Америке.

Во время месячных носят женщины повязку из ремня вокруг туловища и вторую между ногами, чтобы удерживать мелкий мох, который меняют несколько раз в день; последняя сохраняется еще два дня после того, как месячные прошли. Тогда женщины сначала моются и после этого снова могут спать со своими мужьями.

Если женщина из неосторожности по своей вине рождает преждевременно мертвого ребенка или, чтобы скрыть любовь на стороне, изгоняет свой плод выдавливанием, то это у алеутов имеет важное значение, потому что грозит бедой для семьи. Одежда, меховая парка, такой женщины набивается травой и выставляется, а муж, брат, ближайший родственник или старейший из населенного пункта пускает в одежду несколько стрел,. чтобы показать толпе, что женщина сама застрелена, в то время как последняя тайно крадется к хижине. Это наказание налагается на бывшую беременную шаманом.

Вечером набитая парка ставится между хижиной и костром. Сама женщина должна встать позади парки, так, что видно только ее лицо. Тогда старейший указывает на нее пальцем и говорит: «Это — злодейка». После чего в парку опять стреляют, а женщина вместе с последней падает на землю, где стар и млад бьет по парке палками, в то время как женщина опять тайно крадется в хижину и остается там, спрятавшись, 24 часа, после чего она снова может взять свою одежду, которая столько же времени остается лежать вне хижины.

Алеуты считают, что если бы они таким образом не наказывали это несчастье, то один из родственников утонул бы или погиб каким-либо другим способом, а другие не имели бы удачи на охоте или во время рыбной ловли.

Рубрики: Алеуты |

Брак у алеутов о. Уналашка

Татуировка на подбородке — Tchebloat — производится, когда девушки вступают в половую зрелость, что у них, как говорят, происходит около 20 лет или позже, а то и просто для украшения у женщин — по щекам, на ноге, на руке и снаружи на передней части предплечья отдельными линиями или точками — Angatschok, на лбу и над носом — крестиками — Kuschpejok и так далее.

Когда молодой алеут собрался жениться, он покупает невесту у ее родителей или родственников. Расплачиваются они каяками, предметами одежды, а также рабами, а родители невесты отплачивают частично приданым. Более богатые берут до 7 или 8 жен. Если же им жены не нравятся, особенно когда они проявляют ревность друг к другу, то их часто отсылают назад к родителям с детьми или без последних. Реже обладает женщина двумя мужьями. Родители стараются удерживать своих сыновей от женщин как можно дольше, до тех пор, пока они не станут зрелыми мужчинами.

Здесь находим так же, хотя и реже, как и на Кадьяке, женских мужчин — Aijahnhuk, которые, однако, сами имеют жен.

Во время месячных — Ajack — женщины не спят со своими мужьями, также не притрагиваются они ни к какой работе.

При рождении детей женщинам помогают старухи, и для роженицы выбирают они более свежую пищу, которая прячется от других в хижине. Ребенок питается молоком матери до тех пор, пока у него не появляются зубы, а также кормят его кашей и поят любимыми их напитками. Имя новорожденному дают самые опытные люди поселка по тому, что им первое придет в голову — по птицам, морским животным и так далее.

Алеутки вообще стыдливы, но часто оказываются ворчливыми и упрямыми. Кажется, они не ощущают того сладострастия, которое камчадалка лелеет в себе, а скорее ждет алеутка ряд лет, чтобы избежать в результате несчастного брака принуждения и бедности, тяжелой работы и лишений, а также для того, чтобы иметь возможность небольшой роскоши, так как для нее бисер, кораллы, козья шерсть, табак и парки являются непреодолимым соблазном. Это сделало их привлекательнейшими красавицами, и они могут почитать себя счастливыми, что их мужья далеки от того, чтобы смотреть косо на их любовные похождения, даже часто помогают им в этом, но всегда они должны для этого испрашивать согласие мужей и родителей, которое, правда, они весьма редко не получают.

Рубрики: Алеуты |

Увеселения уналашкинцев

С поздней осени начинаются их увеселения, продолжающиеся всю зиму напролет. Затем жители разных населенных пунктов посещают друг друга. Изобилие самой по себе простой пищи является главным в их угощений, которое к ночи сменяется веселыми танцами. В своих песнях, которыми они сопровождают танцы, прославляют то, что они видели или сделали.

Для танцев женщины мажут себя краской из черного порошка, смешанного с жиром. Раньше веселились они иногда на открытом воздухе, как мы видели еще теперь на Танаге. При этом они соревнуются в скакании вверх на большой коже, которую держат растянутой большое число стоящих вокруг, постоянно сменяясь, причем прыганью способствует единовременное подбрасывание кожи держащими. Это скакание под ликующее пение остальных повторяется до изнеможения. Если приходит сюда чужой с других островов и ходит, словно попрошайничая, от одной хижины к другой, то все уделяют ему кое-что из пищи.

Рубрики: Алеуты |

Промыслы и другие занятия алеутов острова Уналашка

Занятия мужчин. Зимой, когда позволяет погода, удят палтуса — Tschagim — и треску — Atchida; идут на ловлю тюленей — Ischok — и морских львов — Kauak, хотя последних больше убивают весной, так как тогда алеуты обтягивают свои каяки тюленьей кожей. В июне ездят на ловлю китов — Allak. В некоторые здешние реки входят нерка и гольцы. Между Аляской и Унимаком входит кета — Anumchuda, ловлей которой они не совсем пренебрегают, хотя занимаются ею с меньшим увлечением.

На зиму из кеты они приготовляют юколу — Chudak. Часто алеуты весь свой запас кеты обменивают на табак. Осенью идут они на морских котиков. Их дротики умеют они бросать в цель при помощи метательной дощечки, так как у них нет луков. Различные дротики — Ajachkutag — с маленьким костяным острием применяют алеуты на добыче морских выдр — Tschugatuk; когда охотятся на морских львов, на первых порах пользуются дротиками с каменными наконечниками — Ogualok, еще пользуются костяными дротиками с тремя зубцами, последние употребляют они также и на китов. Для ловли птиц служит им дротик с четырьмя костяными остриями, которые снабжены еще зубцами — Nugyn. Для ловли тюленей пользуются они гарпуном — Sakack — с каменным острием и пузырем из желудка тюленя или маленького морского льва.

Если много человек выезжает в море на ловлю выдры, то собственником ее будет тот, кто первым попал в нее дротиком, хотя прикончили ее остальные; однако собственник не сохраняет ее для себя, а дарит одному из своих ближайших родственников, который затем, если ему выпадет такое же счастье, отвечает ему тем же.

Чтобы сделать эту ловлю более благоприятной, суеверные алеуты берут на свои одноместные каяки вырезанные из дерева фигурки морских выдр (каланов) — Tschaach.

Вечером перед выездом на охоту на них едят слегка горький на вкус корень растения Lupinus («желтый корень» называется у промышленников), употребление которого якобы вызывает на несколько часов галлюцинации, а затем — более острое зрение. Леска их удочки — Kanahasch — состоит иногда из прикрепленных друг к другу тонких концов той водоросли — Macrocystis pisitera Ag, которая находится у берегов Америки, а здесь только выбрасывается из моря.

Леска называется Imagis, также Iwak и делается иногда из узких полос китового уса, связанных друг с другом. У алеутов это называется Kachsek, как у них называется и китовый ус вообще. Для рыбной ловли в маленьких речках используют алеуты кроме упомянутой выше запруды еще сачки из китовых жил, называемые Jugik.

Кожей большей частью трески и кеты пользуются они вместо клея: очищают кожу зубами от чешуи, и если что-нибудь хотят приклеить, то мелко ее разрезают и варят в раковине с водой; также они заматывают куски кожи в сухую траву, чтобы склеить что-либо наспех, и держат их под огнем для набухания. Клей называется у них Tschihijak.

Чтобы предохранить себя от заливания волнами, алеуты обвязываются в каяках с помощью кишечной кожи, пришитой к круглому отверстию каяка, причем веревку от этой кожи они прикрепляют спереди так, что она идет назад через левое плечо. Перед собой с левой стороны на каяках они помещают на поперек натянутом тонком пучке из китового уса свое двухлопастное весло — Chaschik.  В результате такой гребли их коричневая рука становится внизу белой. Свое весло они закрепляют справа с помощью палки  с несколькими зарубками; палка окрашена в красный цвет, а с боков большей частью снабжена тюленьей щетиной. Подобным же образом лежит еще перед ними метательная дощечка для дротиков, а сзади чаще с обеих сторон по пучку дротиков.

С рассветом они встают и первое, что они делают, — это моют руки и лицо, затем принимаются за завтрак — сырые рыбы и так далее.

Кто находит на берегу выброшенного кита, имеет право оставить себе язык и половину пленки печени, из чего они шьют себе дождевики; половину жира и мяса берет тойон населенного пункта, а другая половина честно делится между всеми остальными. Кто нашел кита первым, носит на голове повязку, вышитую пестро перышками и украшенную шерстью козы, и носят до тех пор, пока весь жир и мясо не будут съедены. Раньше убивали они морскую выдру (каланов) на суше дубинками, когда они встречались еще часто.

О перьях сокола они думают, что тот, у кого такие перья прикреплены снаружи каяка, значительно счастливее в охоте на каланов. Однако только редко кто имеет такие перья, потому что, согласно их обычаям, они боятся убивать сокола. Они утверждают даже, что каланы не только не боятся таких украшенных перьями каяков, но даже очень близко к ним приближаются.

Их дощатые шляпы — Tschachudak. Дощечки парят сначала камнями, чтобы они размякли для сгибания. В отдельных случаях носят алеуты шляпы, имеющие форму замкнутого конуса, который спереди несколько вытянут. Оба вида шляп обсаживают щетиной усов морских львов — Ingbak. Также нравятся им для этого перья из хвоста наших петухов. Спереди для украшения имеются на них большей частью фигурки, похожие на морских животных и людей — Kadaung, вырезанные из клыков моржей, и фигурки, похожие на птичий клюв, — Tumhadat.

Шляпы окрашивают в разные цвета, чаще вокруг, подобно полосатой ленте. Из красок пользуются черной — Kartschichtyschk, которую получают с Аляски; белой — Schwak; зеленой — Tschidgajak; красной — Olodak; желтой — охровой коры — Akungak и Badaraguak, которая покрывает дно некоторых прудов и ручьев. Эти виды находятся на Уналашке. Зеленый и черный стирают в синюю краску — Unukugtak (двухцветный). Чтобы покрыть шляпу этими красками, царапают они себе в носу до крови, и эта кровь служит в качестве связывающего средства, когда они стирают краски с водой на камнях.

Если алеуты подстреливают морского льва или морского котика покрупнее, то случается нередко, что эти животные пробивают каяк. В целях предосторожности возят алеуты с собой две целых, пригодных для надувания кожи тюленя или вместо них два пузыря морских львов, которые они, если их каяк дает течь, надувают и помещают один спереди, а другой сзади каяка, чтобы спастись у ближайшего берега. Но если в открытом море каяк попадает в сильный шторм, то он потерян, потому что хотя волны его не могут покрыть и вода проникнуть в него, но всегда можно опасаться, что они его опрокинут.

Однако, если несколько каяков, например пять или шесть, идут вместе, то есть еще надежда на спасение, а именно: они прикрепляют каяк к каяку поперек на расстоянии локтя друг от друга с помощью двух ремней, из которых каждый обвязывается вокруг каяка, и затем еще на носу каяка и на корме прикрепляется по надутой тюленьей коже, которая лежит на воде в виде пузыря. На крайнем каяке с той стороны, откуда дует ветер, не должно привязываться никакого пузыря, а на последнем каяке с противоположной стороны вместо одного пузыря устанавливается по два; те, кто едут посредине, не гребут, а только крепко держат руками один каяк на расстоянии от другого; сидящие же на обоих крайних каяках гребут с осторожностью, чтобы таким образом пробиться через бушующие волны к ближайшей земле.

Занятия женщин
— шитье и забота о пище. Раньше они варили пищу в глиняных горшках, теперь некоторые имеют железные котлы, Однако, когда им очень хочется есть, употребляют они свою пищу в сыром виде. Рыбу сушат, а при сырой погоде покрывают на ночь матами. Жир олений они теперь растапливают в котлах, а потом сохраняют его в желудках тюленей.

После ужина женщины занимаются битьем или иным рукоделием, которое осенью большей частью состоит заготовлении ниток. Тем временем мужчины развлекают своих красавиц пением, причем они бьют в бубны, но больше занимают сказками, которые сменяются пением. Все это делается с целью вызвать в качестве одобрения женскую улыбку.

Рубрики: Алеуты |

Верования и обычаи уналашкинцев

Они думают, что божество — Agugock, в существовании которого они убеждены, живет на далеком Востоке, откуда начинается возникновение земли. Им кажется, что на луне они видят лицо человека, но о ней, как и о звездах, не имеют никакого дальнейшего представления. Алеуты не думают, что являются единственными людьми, но считают, что и в более высоких областях (сферах) живут люди, которых они видят и слышат при молнии и громе, когда те ведут между собою войну.

Дьявола называют Chagylykajak; алеуты верят тому, что говорят их шаманы, которые называются у них, как и маски, которыми они пользуются во время танцев, - Kuhack. Они верят, что эти дьяволы живут в земле и на земле и что, если человек умрет, он никогда не может быть тем, чем он был раньше, а становится дьяволом и бродит в ночное время вокруг их жилищ; земля, которая содрогается при извержении огнедышащей горы, остается для них творением дьявола, так же толкуют они сны.

Их тойоны называются Tukuck. Человека они называют Tajachu.

Их предводители не пользуются большим уважением, почему и на
их приказания не обращается большого внимания. В предводители алеуты выбирают самых зажиточных, причем сын наследует отцу, а. если сына нет, то выбирают другого предводителя.

Солнце — Agadak — считают они божеством, потому что все пользуются его теплом; при буре, которая у них быстро вызывает недостаток пищи, приносят солнцу жертвы, бросая в его направлении куски черной медной руды.

Также юноши и девушки после захода солнца, выходя крадучись из своей хижины, быстро разводят огонь с помощью захваченных с собою углей и сухой травы на небольшом расстоянии от хижины по направлению к морю. Тогда все, прыгая вокруг огня, так громко поют, как если бы они хотели этим пением внушить страх буре или сделать ей наперекор. Наступившее после бушевавших ветров затишье алеуты приписывают этому своему старанию.

Рубрики: Алеуты |

Рыбная ловля у алеутов о. Уналашка

Алеуты Уналашки употребляют корень с неприятным и резким запахом — Chogdoghag. Его алеуты привязывают к своим удочкам для большего счастья и чтобы рыба имела приманку. Для этой же цели пользуются еще другим корнем — Hamidok.
Варят и сохраняют на зиму в ямах или пузырях щавель — Alungajak, употребляют для еды корень Chэnik, корень Sarana-Aliugach сохраняют летом в ящиках на зиму. На зиму сушат водоросль Iaku, варят ее в разрезанном виде со свежей или сушеной рыбой, а также с салом.

Вблизи небольшого водопада в направлении бухты алеуты делают запруду путем насыпания небольших камней, которая называется Tschungin, а между несколькими свободными протоками устанавливают верши — Tschajak; последние сделаны из ивовых прутьев, имеют форму сахарной головы длиною в полтора фута с открытым концом. Укрепляются верши тремя колышками и перед самым передним обручем поперек устанавливается задержка с помощью китового уса. Между отдельными вершами устраивают «рыбодержатель» — Tschaghaj dak — из нескольких камней, чтобы сохранить наловленные рыбы свежими.

Их летние хижины — Sakudaktschaluk; их зимние хижины — Каmuktschaluk, которые по сравнению с первыми несколько теплее. Около них иногда имеются маленькие кладовые — Ahajak — для запасов, с более узким и низким входом из хижины. В них сохраняют в желудках морских животных жир, сушеную рыбу, икру и другое. Снаружи эти кладовые вместе с входом покрыты дерном.

Рубрики: Алеуты |

Уналашкинцы и их соседи

26 декабря прибыли мы в корякский острожек, не доезжая Большерецкого острога. Местные жители здесь употребляют в пищу гриб березы и тополя, замороженный и очищенный от более твердой коры, с рыбьей икрой, также употребляют этот гриб отдельно мягким. Иногда служит он им в качестве фитиля в их лампах: после снятия коры из него делают ремешки в полдюйма ширины, потому что он легко впитывает жир и дольше горит. Живущие подальше от моря жгут больше медвежий жир, нарезанный в кубики.

В мае 1791 г. вышли из Авачинской губы к Берингову острову. Шли мимо Андрияновских островов к о. Уналашка. 25 июня 1791 г. вошли снова в восточное предместье Капитанской гавани на о. Уналашка и стали на якорь против алеутского селения Иллюлюк.

О своем происхождении рассказывают алеуты, что на эти острова (о. Уналашка и Умнак) пришла с запада собака, родила существо, спереди похожее на человека, сзади оно выглядело волосатым. От этого существа они и произошли. Согласно другим источникам, на западный выступ о. Умнак пришла с неба собака, сначала родила два человекообразных существа, потомки которых со временем все больше и больше принимали человеческий образ, и так как людей теперь стало много, то возникли между ними войны, почему они и переселились на другие острова и стали различать себя обозначениями: Kaualang, Sasignan, Negho. Это предание имеют также островитяне на Кадьяке.

Жители Уналашки называют себя, как и жители Умнака, Kaualang, что означает местность морских львов; жители Андриановских островов называют себя Negho, что означает военнопленные; жители Крысиных островов называют себя Karho; жители следующих островов называют себя Sassignan, что означает таких, которые выгнаны с острова или из страха перед соседями, а также по другой причине сами по себе переправились на другой остров; жители Акуна и Кигалга называют себя Kignon; жители Унимака и Аляски называют себя Коantantajagon; жители Кадьяка — Koniagi; так же называются у них жители материка вокруг о. Кадьяк. Затем следуют Kinai, а дальше на юг — Tschuwatschi. На северной стороне Аляски живут сначала Koniagi, затем — Kinai и дальше — Tojojus. Острова с четырьмя вершинами называют они Akugun.

Рубрики: Алеуты |

Чугачи

В шесть часов подъехали к нашему кораблю в Бобровой губе два американца в каяках, похожих на кадьякские. Они привезли в подарок речную выдру, молодую морскую выдру, морскую собаку и буревестника — по-видимому, все, что им в течение дня принесла охота. За все это они были вознаграждены бисером и нюхательным табаком. У одного была надета парка из евражек, у другого — из меха молодого медведя. У обоих поверх были надеты дождевые рубашки, спускающиеся немного ниже колен и локтей. Здешние обитатели суши называются чугачи (Schugatschi). Они враждебно настроены к русским, но ради обмена иногда приходят к ним. Они не дают никаких заложников, как делают островитяне.

19 июля 1790 г. рано были мы у входа в Чугачскую бухту, в устье залива Нучек, против северной оконечности острова Цукли. К кораблю подъехало несколько чугачей, большей частью в двухместных, а частично в одноместных каяках. Свое мирное настроение они обнаруживали больше маханием рук, чем через переводчика. Однако сначала они опасались идти на корабль, пока наконец не решились на это. Первый приветствовал нашего начальника с вытянутыми руками, прижимаясь щекой к щеке, остальные кричали попеременно «Lali» — все равно что «сжалься».

Некоторые носили белые жестяные полосы спереди вокруг предплечья. Под нижней губой имели они поперек широкий прорез, который представляется как двойная губа, причем у некоторых была там костяное украшение. Чугачи (Чугачи — индейцы, были вместе с кенайцами и конягами зависимым населением Российско-Американской компании.) носили парки из шкур евражек, тарбаганов, а в отдельных случаях птичьи парки; у некоторых эти парки были с одной стороны прорезаны под мышкой книзу. Верхнюю одежду носили из кожи оленя.

Их лодки такие же, как и на Кадьяке. Отдельные лодки видел я выдолбленными из цельного ствола, также есть у них большие кожаные лодки, на которых они часто переезжают с места на место в поисках хороших промыслов. Иногда они ночуют под этими лодками, а ногда ставят себе маленькие хижины из привезенных с собой досок некоего благоуханного дерева. Своих мертвецов они якобы сжигают.

В обмен привезли они кожи морских выдр (каланов), черного медведя, рыси, евражек, а также свою утварь, в обработке которой замечается большое старание. Выменивают они охотнее всего на синий бисер, реже на белый и тех же цветов кораллы, из которых они умеют прекрасно выбирать одинаковые. Эти туземцы вспыльчивы, их расположение можно легко приобрести, но еще легче и скорее потерять. Их первое обращение было всегда, как и на Уналашке, — неистовый крик. Не получив о них сведений через переводчиков, едва ли можно было доверять их мирному настроению.

Из Чугачской бухты плыли к востоку до о. Каяк, а от него держали обратный путь к Камчатке. Весь переход занял время с июля по октябрь 1790 г.

 

Примечание (ВРАНГЕЛЬ Ф. П. Обитатели северо-западных берегов Америки):

Чугачи и Кадьякцы.

Первые суть пришельцы с острова Кадьяка, прогнанные в междоусобные брани к местам, ныне ими занимаемым, по берегам Чугацкого залива (Prince William's Sound) и к западу до самого входа в Кенайский залив. Они принадлежат бесспорно к одному племени с Кадьякцами, говорят тем же языком, сходствуют в поверьях и образе жизни, и разнствуют от вышеописанного племени Американцев в двух главных статьях: происходят не от ворона, a от собаки, и не разделены на два главные поколения, отличающия племя, к коему принадлежат Колоши, Угаленцы, Медновские, Кольчане, Гальцане, и Кенайцы.

Сверх того Чугачи и Кадьякцы суть народы исключительно приморские; на своих байдарках, обтянутых лахтаками, объявляют они непримиримую войну всем морским животным, бьют сиучей, нерп, китов, морских бобров, одеваются не в оленьи кожи, как прочие народы сего края, a шьют свои парки из птичьих шкур, и камлеи из кишок и горл морских и земноводных животных. По преданиям пришли они от севера, где по всему берегу, от губы Бристоль до Берингова пролива, находят и поднес своих единоземцов.

В настоящее время Чугачи, Кадьякцы и жители всей Алеутской гряды, от долгого сношения с Россиянами, изменились в обычаях и утратили предания народные, почему и не представляю здесь описания сего народа, коего первобытное состояние подробно описано Гг. Сарычевым, Давыдовым и Лангсдорфом. Ограничусь замечанием, что Чугачи и Кадьякцы перемешались с другими Американскими народами, коих жен брали в плен; от того, и под влиянием умеренного климата, в наружном виде гораздо более походят на горных Американцев, чем на Эскимосов севера. Чугачи называют себя Чугачик; их теперь считается около 100 семейств.

 

Рубрики: Алеуты |

Игра алеутов острова Кадьяк

У них есть игра, называемая Kagonaudat, которую я не видел в исполнении и опишу только приблизительно. На земле на расстоянии двух сажен друг от друга лежат две выделанные тюленьи кожи. На каждую кожу кладут плоскую круглую костяную пластинку величиной с пуговицу для платья. Каждый из играющих имеет пять одинаковых деревянных игральных пластинок, которые они бросают, стоя у одной тюленьей кожи, на лежащую на другой коже пластинку.

Расстояние, на которое одна пластинка упадет от другой, отмечают они двадцатью шестью короткими вбитыми в землю колышками, служащими в качестве знаков. Играет один против одного или два против двух, иногда играет один против двух.

Они точно знают, как надо выиграть. Кто покроет вышеупомянутую костяную пластинку своей игральной пластинкой, получает два очка, если на костяную пластинку попадает с обеих сторон по игральной пластинке, то каждый получает три очка, а оба вместе шесть очков, если попадет на эти две игральные пластинки еще одна, то счет будет девять очков.

Рубрики: Алеуты |

Социальные отношения у кадьяков

Самого ловкого и самого сильного из их поселения рассматривают они между собой как главного — Ngajokak, который, однако, никакой власти не имеет, так как каждый у них может распоряжаться только своими собственными родственниками.

Они не терпят воров, хотя воровство остается у них ненаказанным, потому что кража среди них является только позорным поступком, но не наказуемым. Что касается убийства, то стремятся родственники убитого отомстить убийце тем же.
Их войны больше ради грабежа, когда одно поселение идет войной на другое. При этом пользуются они деревянным панцирем — Attchaat (в этом слове первое «а» едва слышно).

Их рабы — это иногда сироты, которых воспитывают, иногда военнопленные, впоследствии их обменивают или выкупают родственники. Раба выменивают за двадцать кораллов на Аляске, а также и здесь.

Гостя они принимают так: несут его из каяка на плечах в хижину; затем сажают на мех тюленя или на мат, причем молодые женщины приветствуют его пением. Первое, чем они его угощают, это теплая вода, затем ставят ему то, что у них есть из рыб, китового сала и нарезанных корней.

У них отсутствует предание об их происхождении. Сами они называют себя Kychtagmytt, жители Уналашки называют их Kaniagi.

Рубрики: Алеуты |

Семья и брак у кадьякцев

Эти островитяне берут от одной до трех жен, а в зависимости от благосостояния — до шести. Их брак является куплей — продажей, а когда имеется взаимная склонность, то идут обрученные сначала друг с другом в баню, без последующих затем обычаев. Однако жених дарит отцу невесты кое-что, что у них в значительной степени принято, а отец невесты дает ей кое-что из одежды, в результате получается как бы обмен.
Большей частью муж приходит жить к молодой жене, однако, если нужно, она идет вместе с ним. Кто берет в жены вдову, имеющую дочь, тот спит с обеими; также держит женщина двух мужей, которые мирно живут вместе в одной хижине.

Если супруги оказываются недовольны друг другом, то они расстаются и берут себе других жен и мужей. От ревности мужчины не совсем свободны, но она становится тогда сильнее, когда женщина заводит себе любовника.

Их маленькие дети сосут долго, так что бывает, что они уже при этом бегают. Часто появляется второй ребенок, и тогда мать кормит обоих, причем им дают и обычные блюда, которые им иногда еще пережевывают.

Рубрики: Алеуты |


« Предыдущие записи